Законы безумия  - Мария Высоцкая

Застегиваю молнию на юбке, завязывая волосы в высокий хвост. Любава уже подала завтрак, поэтому я сразу иду в столовую. В нашей семье все живут как соседи, но при этом до больного извращения играют в идиллию. Каждое утро мы завтракаем все вместе. За последние несколько лет не было и дня, за исключением отцовских командировок, чтобы мы завтракали врозь. Это что-то типа традиции.

Усаживаюсь на стул, придвигая к себе тарелку с блинчиками.

– Герда, они на масле. Съешь лучше овсянку. А то так и лишние килограммы недолго набрать.

– Хорошо, – улыбаюсь, прося Любу поменять тарелки. Мама права, если я буду есть жирную и сдобную еду, превращусь в бегемота, а я не могу. У меня сороковой размер, мой вес сорок пять килограммов, я и так не худышка.

Люба подает кашу, и я принимаюсь за еду. Мы завтракаем в тишине. Отец мажет хлеб икрой, пролистывая новости в планшете. Мама рассматривает китайский фарфор, из которого пьет кофе, а я вяло ковыряюсь ложкой в тарелке, потому что кашу я ненавижу.

– Герда, – отец поднимает взгляд, и у меня окончательно пропадает аппетит.

– Да, папочка.

– Когда у вас тесты?

– Сегодня первый по истории, обществознанию, психологии и литературе.

– Я надеюсь, ты меня не огорчишь?

– Нет, конечно. Я все знаю. Ко всему готова, – отвечаю уверенно, потому что это чистая правда. Я все знаю.

– БрОня, – вмешивается мама, – хватит на нее давить.

– Никто на нее не давит. Я просто хочу удостовериться, что моя дочь самая лучшая.

– Твоя дочь красавица, зачем ей столько учиться? Лицей, репетиторы, иностранные языки, актерское мастерство, танцы, теннис, бассейн, лингвистика, политология… у меня мозг взрывается только от того, что я все это перечисляю, а она это почти каждый день видит…

– А есть, чему взрываться? – отец равнодушно приподымает бровь, приводя маму в бешенство.

– Уж побольше, чем у твоих шалав, – перепалка достигает своего пика.

– Может, если бы было больше, и шалав бы не было? – смотря в планшет.

– Ты, – мама багровеет, – ты самый отвратительный человек! Как у меня вообще хватило ума выйти за тебя замуж? Вот, – протягивает, – посмотри, посмотри, Герда, какой твой отец. Он даже тебя не стыдится. При тебе своих баб обсуждает.

– Ты первая начала эту тему, Оля. А Герда уже взрослая, она и без нас с тобой все прекрасно понимает, да, дочь?

– Да, пап, – опускаю глаза, смотрю на свою кашу и мечтаю побыстрее оказаться в школе. Мне так больно и противно. Они опять испортили мое настроение, с самого утра. Нет ни дня без ссоры. Не единого дня. Поднимаюсь из-за стола. – Мне надо в лицей.

– Пойдешь ко второму уроку, я позвоню Александре Васильевне, – отец припечатывает меня к стулу одним словом, он даже глаз не поднимает.

– Хорошо, – сглатываю, усаживаясь обратно.

– Кушай, доченька, не торопись, – «подбадривает» мама, прожигая отца ненавидящим взглядом.

Я киваю и набираю Катьке в вотсап: «Буду ко второму. Скандал».

***

В школу меня привозят за пять минут до начала второго урока. Я, как сумасшедшая, несусь по коридору, влетая в кого-то почти у двери. Сумка тянет меня назад, и я падаю, совершенно не успевая скоординироваться. Юбка задирается почти до трусов, а волосы, которые я зачем-то развязала, заслоняют весь обзор, нависая на лицо.

Сбитая с толку, убираю волосы, стараясь оттянуть юбку вниз. От удара ноет локоть, и я непроизвольно всхлипываю. Такое ужасное ощущение, в народе говорят, что при ударе задет нерв, не знаю, насколько это правда, но то, что нервы ни к черту, это точно.

Поднимаю глаза, чувствуя закипающую злость.

– Опять ты, – игнорирую протягиваемую Шелестом руку, поднимаюсь с пола.

– И тебе доброе утро, прогульщица.

– Что? Я не прогульщица.

– Ну-ну, – Шелест наклоняется, поднимая мою сумку, этот жест меня пугает до чертиков, потому что мне кажется, что он начнет издеваться или, того хуже, будет в ней рыться.

Но, вопреки всем моим страхам, он просто отдает ее мне. Я бы сказала –всучивает. Потому что от его напора я слегка пошатываюсь, крепче прижимая к себе сумку из кожи молочного цвета.

– Пожалуйста, – убирает руки в карманы, смотря на меня, словно я девчонка из соседнего двора. Да что он себе позволяет? Где он и где я!

Если он думает, что я буду его благодарить, ошибается. Больно надо.

– Богдан, – Куликова выпрыгивает как черт из табакерки и, кажется, вовсе меня не замечает, – ты идешь? – смотрит на него, как мартовская кошка, а потом нехотя переводит взгляд на меня, – о, Гера, привет, – виснет на Шелестовской руке, а я ловлю себя на мысли, что она назвала меня сейчас так же, как называет он.

– Я Герда, – шиплю сквозь зубы.

Катька смеется.

– Пошли, Катрин, не видишь, барыня не в духе, – поддерживает ее смех Шелест, а мне хочется его придушить.

Они уходят, а я еще с минуту не двигаюсь, перебарывая в себе приступ гнева. Сомов! Срываюсь с места.

Залетая в класс, выискиваю Пашу, оттаскивая его от дружков.

– Какого хрена он еще здесь? Ты же сказал, что все решил и его не будет больше в нашем лицее?! – сдерживаю крик, хотя говорить спокойно вовсе не получается.

– Если я обещал, так и будет, но мне не помешает твоя помощь… хотя, думаю, этого не понадобится, сегодняшние тесты быстро его спустят на землю. Вряд ли он осилит их, а значит, и обучение ему не оплатят.

А Пашка прав. Шелест не блещет умом… откуда он там пришел? У нас программа с завышенными требованиями, мы со второго класса изучаем два языка, расширенный набор предметов и более глубокое изучение всей базы. Он точно сольется после этого теста. Мысленно успокаиваюсь. Теперь нужно сосредоточиться и настроиться на учебный лад. Тесты вот-вот начнутся.

После звонка мы все сидим в конференц-зале. Мы и еще два параллельных класса. В совокупности нас человек тридцать. Классы маленькие, но каждый с определенным уклоном. У нашего правовой уклон, в двух других – математический и хим-био.

Сажусь за стол, чувствуя слишком напряженную атмосферу. Все волнуются, все, кроме меня. Я в себе уверена и прекрасно знаю, что кому–кому, а мне эти задания как полуоткрытые фисташки, на один зуб.

Вписываю свою фамилию, полностью погружаясь в ответы на вопросы. За двадцать минут до окончания слышу твердые шаги. Поднимаю голову и растягиваю губы в триумфальной улыбке. Шелест сдает свои листочки. Пашка был прав, он действительно не потянул. Знает не больше первоклашки, вот и сдался. Облегченно выдыхаю, ставя галочку в последнем тесте.

***

В субботу я с самого утра выбираю, что надену на вечеринку. Хоть Катька и приравняла все к посиделкам с глинтвейном, верю я ей слабо. За окном только-только проглядывается солнце, а я уже успела разворотить всю гардеробную. Куча шмоток валяется на полу вперемешку с обувью, прикладываю к груди очередное платье – горчичного цвета, смотрю на себя в зеркало и понимаю, что это полный провал. Нужно шопиться.